Зачем людям праздники?

Крестный ход в Москве 7 сентября 2025 г. Фото: Владимир Веленгурин.

Зачем людям праздники? Причем всем людям по всей земле. Праздники бывают очень разные: есть связанные с историческими событиями (годовщины военных побед и других достижений ‒ это прежде всего национальные и государственные праздники), в память о великих людях, ушедших в мiр иной, есть профессиональные праздники (например, день шахтёра или медика), есть придуманные для развлечений (например, фестивали, превращённые в традиционные, или день кошек) или как повод выпить (день отца, день рыбака, день рыжих).

Самые важные праздники, конечно, ‒ религиозные, связанные с датами церковного календаря, с именами святых (именины!), почитанием икон (как сегодня), крестные ходы. Они утверждают и непрерывно поддерживают смысл жизни в годичном её цикле, а также создают ей духовную "оправу" особыми праздниками: крещение, венчание, рукоположение (избранных).

И нет ни дня, чтобы где-то в мiре не было какого-нибудь праздника. Они как пестрый цветной ковёр покрывают землю. Нет ни одного народа, у которого не было бы праздников, ‒ значит, они для чего-то нужны человечеству: для украшения жизни и придания ей смысла. И как понимается её смысл ‒ таков и праздничный ритуал: где-то принесением в жертву детей приближают пришествие машиаха, где-то режут баранов для шашлыков в предвкушении райских яств, а где-то молят Бога о прощении своих грехов и о спасении в Царство Божие.

Интересный вопрос: важные духовные праздники устанавливаются себе людьми или существуют как идеи, которые людьми берутся из мiра идей для оформления своей жизни? Наверное, и так и так. День рыжих, например, придумали рыжие люди, а Рождество и Пасху нам подарил Господь.

Показательно, что свои "сакральные" праздники есть и у атеистов (а, значит, есть у них и своя религиозная вера). Например, у коммунистов это день их захвата власти и других событий, связанных с их идеологией: 23 февраля, 8 марта, 1 мая. А еще дни военных побед в режиме "нон-стоп" с барабанным боем и салютами ‒ это им нужно в виде допинга для партии и как опиум для народа. (Также и ельцинское 12 июня нынешним правителям.) Ведь якобы атеистический марксизм-ленинизм ‒ это тоже религия со своим "священным писанием" ("Манифест" Маркса), со своими "святцами", "иконами", "священным (вечным!) огнем" и повсеместными идолами для поклонения, "храмами" (сталинские высотки, особенно вспоминается проект "Дома советов" с Лениным наверху), "мощами" в мавзолее (по определению тов. Путина).

И если вернуться к вопросу: откуда всё это празднично-идейное, сродни религиозному, содержание государственной идеологии у коммунистов и у их нынешних преемников? Сами они это себе придумали (как "день рыжих") или взяли из существующего некоего мiра идей (по Платону), из которого эти идеи кто-то им подарил. Пожалуй, да. Только их мiр идей ‒ другой, где вместо Истины, Добра и Красоты ценится ложь её "отца", зло как его самоупоительная цель и мерзкое безобразие как эталон нормы. Их сакральный вечный огонь геенны огненной свидетельство о существовании того другого мiра.

Тьфу-тьфу-тьфу! Не об этом хотел я сегодня написать... Помнится прочитанный в молодости "Праздник, который всегда с тобой" популярного в СССР Хэмингуэя ‒ содержание его совершенно забыл, но остался в памяти аромат длящегося парижского праздника свободы, который был особенно притягателен на фоне плоского кумачового советского социализма. Сейчас я бы, возможно, отнесся к этой книжке иначе, тем более что ощущение праздника, который всегда с тобой, можно вызвать в любой момент осознанием гармонии при созерцании мiра Божия и счастья жизни в этом мiре, несмотря на то, что он во зле лежит. Злу ведь можно сопротивляться, не поддаваться.

Наши религиозные праздники ‒ это как узелки в Божественной ткани бытия, наподобие чёток для молитвы.... Правда, жаль, что по-настоящему молиться не каждый из нас способен...

МВН
8 сентября 2025 г.

ПС. В дополнение к последним фразам помещаю иллюстрацию ‒ свой студенческий рассказик полувековой давности. (Портрет взят отсюда.)

Репетиция коммунизма

Жмурясь от удовольствия, старуха медленно пила кипяток. В столовой было холодновато, то и дело хлопала дверь на металлической пружине, впуская порции морозного пара и обрывки мата — красномордые сварщики в брезентовых штанах изо всех сил топали в сенях, сбивая грязный снег с сапог. Но ей это не мешало, она сидела у стенки боком к залу и смотрела перед собой в угол, не занимая ничье место у стола, и принимала в себя горячее тепло из граненого стакана с бесплатным хлебом, алюминиевые миски с которым стояли на столах с плакатиком: «Хлеба к обеду в меру бери. Хлеб — драгоценность, им не сори!». Маленькая такая репетиция коммунизма для укрепления веры в него у колеблющихся. Там же была бесплатная горчица и соль в коробке с надписью: «Яйцами в соль не тыкать!» — это для обеда, которого старуха дождется позже, и, возможно, кто-то на раздаче даст ей раздавленное яйцо нетоварного вида. Исключать этого было нельзя, а думать об этой возможности было приятно.

Думала ли она о чем-то другом? Или просто наслаждалась этими счастливыми минутами: хорошо, когда не гонят на холод и нигде не болит, и можно еще взять кипятка из титана.

Если бы было в ее власти, она и оставила бы навсегда всё, как есть, без строительства светлого будущего: пусть оглушительно хлопают двери о мерзлый порог, пусть мокрые сапоги месят на полу кашу из грязных опилок, пусть будет неумолчный шум голосов и на раздаче скрежет черпаков о мятые алюминиевые бачки. Казалось, ей невозможно помешать. Даже если заведующая опять выйдет в плохом настроении и выгонит ее на улицу, она сядет на ящики у входа под праздничным красным флажком, ей будет холодно, но из двери, теперь в обратную сторону, наружу, будут доноситься вкусные на морозе теплые запахи, и руки можно сложить под стеганой фуфайкой на животе, им будет тепло.

А поздно вечером после ухода заведующей ее допустят к мытью посуды, и за это она сможет набрать целую кошелку остатков еды. Жаль, что мясных объедков практически не бывает, всё съедают. Но макароны с подливой и лучше, если нечем жевать. И всем кошкам в подвале хватает, где она с ними ночует.

Счастье ее длилось недолго: неделю спустя по звонку завстоловой бездомную старуху забрал участковый, удивляясь, откуда она такая неучтенная взялась при социализме. А она и сама не могла им объяснить, откуда, так как в автобусе, шедшем в краевой центр, потеряла память и речь, документов при ней не оказалось, имени своего не помнила, но к счастью, рядом с автостанцией оказалась эта столовка и панельная пятиэтажка с теплым подвалом. Ей казалось, что никогда еще она не была так счастлива.

МВП
Москва, 1972–1975 гг.
(Из Сениной тетради. В поисках «экзистенции»)

 

---