О КОЛОНИАЛИЗМЕ И О НЕЗАВИСИМОСТИ

Каратеев М.Д.

Михаил Дмитриевич Каратеев (6 (19) февраля 1904 — 24 октября 1978) — русский историк и писатель-белоэмигрант, работавший в жанрах «романизированной истории» и документальной прозы.

Ныне мы являемся свидетелями стихийного освобождения всех колониальных и зависимых стран и народов. Чуть ли не каждый месяц на карте мира появляются новые государства, названия которых в большинстве случаев ничего не говорят даже весьма образованным людям и вызывают не меньшее недоумение,чем пресловутый "Идель-Урал“ Один за другим, получают самостоятельность даже такие народы, которые независимыми никогда не были и не мечтали быть, пока их не надоумили извне. И совершенно очевидно, что таким народам эта самостоятельность впрок не пойдет а лишь ухудшит условия их жизни, ибо по своему культурному развитию и экономическому положению, они способны быть только пешками в чужой политической игре и не могут рассчитывать ни на что, кроме какой-то новой формы внешнего закабаления, не исключающее го, однако, возможности внутренней деспотии какого-нибудь полудикого "президента“ или "маршала“, начинающего свою государственную деятельность с приобретения золотых кроватей для себя и своей супруги.

С легкой руки всевозможных болельщиков о чужих печалях, широко распространилось мнение, что цветные народы жестоко страдали под владычеством колониальных держав, которые только и делали, что грабили их и угнетали. Разумеется это отчасти верно. Но взвешивая тяжесть этого грабежа и угнетения, на другую чашу весов следует положить то, что творилось в этих "порабощенных“ странах в период их до-колониального существования. А в некоторых случаях можно на ту же чашу подбросить и первые "достижения“ таких стран на пути развития их свободной жизни, — например, племенные войны, разрушение школ и иных остатков колониальной цивилизации, повальная резня, возвращение к людоедству и т. п.

Колонизаторы, конечно, эксплуатировали такие страны и выкачивали их природные богатства, но они что-то давали и взамен. Рядовому населению жилось отнюдь не легче, когда этой внешней эксплуатации не было, а природные богатства лежали без всякой пользы. Вспомним хотя бы Индию, с ее трехсотмиллионным населением, где испокон веков царил полный произвол
браманов и местных деспотов, набивавших свои сундуки и подвалы несметными сокровищами, тогда как большая часть народа, в силу кастового разделения, была обречена на жизнь бесправных и гонимых животных; тде открыто существовали и поощрялись изуверские секты, вроде "душителей“, были узаконены женитьбы а четырехлетних девочках и широко практиковались
десятки варварских обычаев, до человеческих жертвоприношений включительно.

Или африканское государство зулусов, где всего полтораста лет тому назад знаменитый король Чака в "воспитательных“ целях заставлял отцов собственноручно убивать своих детей и сам подавал в этом пример; где ради развлечения короля целые полки поголовно истребляли друг друга, а по наговору колдунов сметались с лица земли мирные селения и тысячи ни в чем неповинных людей предавались мучительной смерти.

Спрашивается, — таким ли уж великим злом для населения этих стран явилось владычество колониальных держав? И так ли уж сильно негодовали, например, индусские женщины на англичан, ограбивших сокровищницы раджей, но искоренивших в Индии сжигание вдов? Да что говорить об этом, сравнительно далеком прошлом: уже теперь, в наше время, мне довелось
слышать от чистокровных абиссинцев, что в период итальянской оккупации, они впервые познали право, порядок и какую-то заботу о человеке. А ведь Абиссиния времён Хайле-Селасие была не такой уже дикой страной.

Почему же, несмотря на то, что владычество англичан и французов несомненно улучшило положение народной толщи зависимых от них стран, их колониальные империи развалились на наших глазах, как карточные домики? И почему среди десятков народов, подвластных России, — которую все обвиняли в отсталости и варварстве, — никогда не наблюдалось какого-либо серьезного стремления к независимости (конечно нынешние сепаратизмы, взлелеянные заграницей и не имеющие корней на родине, не в счет)?

То что происходило у нас, в "тюрьме народов“, не имело прецедентов в мировой истории и служило предметом удивления и зависти колониальных держав. Возьмем лишь некоторые примеры: в 13 веке русские проникают в уральские земли и, по словам либеральных историков, беспощадно грабят туземцев, а в 14-м веке пермяки добровольно посылают отряд в помощь
Дмитрию Донскому, на Куликово поле; при Иване Грозном небольшой отряд Ермака "покорил“ Сибирь, а при Борисе Годунове этот необъятный край был уже полностью замирен, сыновья и внуки царя Кучума, получив княжеские титулы и поместья, верно служили Руси, а самый яростный враг Ермака и Москвы — татарский князь Карачи степенно заседал в боярской думе. Более десяти татарских мурз и восемнадцать остяцких, вогульских, пермских и якутских племенных вождей были утверждены в княжеском достоинстве и стали верными слугами московского царя. Несмотря на ничтожные силы русских в Сибири, ни о каких восстаниях и попытках освобождения там и помину не было. Далее: в течение половины девятнадцатого века шли кровавые войны за покорение Кавказа; чуть не на нашей памяти были покорены народы Средней Азии. И вот, при первом же тяжелом испытании, когда, казалось бы, ненависть к завоевателям должна была еще сохранять всю свою остроту, — эти народы, вместо того, чтобы воспользоваться удобным случаем (первая мировая война) для попытки освобождения, грудью
встают за свою «поработительницу»!

Причина этих, столь странных на первый взгляд явлений, очень проста: Россия, — даже прибегая к силе оружия, — шла путем объединения, а не покорения народов. Англичане и французы, несмотря на всё положительное, что они сделали для колониальных народов, в смысле цивилизации, — прежде всего глубоко презирали эти народы и не снисходили до братского обращения с ними, всегда оставаясь лишь расой господ и администраторов. Могло ли англичанам прийти в голову дать титул лордов черным царькам Родезии или допустить индусских раджей в свой парламент? Россия же принимала покоренные народы в свою семью и очень скоро становилась для них матерью. Может быть, не всегда идеальной: ведь семья-то была какая, — почти двести детей — народов! Во-время углядеть и исправить все неполадки и недохваты было просто невозможно. Но по мере сил и возможностей — давалось каждому и ничто не чувствовал себя обиженным. На всех необъятных пространствах многонародной империи шла, — и довольно быстро, — огромная, созидательная и просветительная работа. Вспомним, например, во что превратился за пятьдесят лет русского владычества полудикий дотоле Кавказ, никогда не знавший мирной и спокойной жизни
Вероятно некоторые скажут, что мои утверждения голословны, а потому, выбрав наудачу один из множества возможных примеров, ниже иллюстрирую его вполне точными статистическими данными, почерпнутыми из энциклопедии Брокгауза и Ефрона:

15-го июня 1865 года, небольшой отряд русских войск, под командованием генерала Черняева, взял приступом город Ташкент. Он в это время представлял собой типичное среднеазиатское захолустье, с лабиринтом узких, кривых и утопающих в грязи улиц; не было освещения, не было никаких санитарных устройств; не было даже кладбища и покойников хоронили где попало; вся культурная жизнь ограничивалась существованием нескольких низших духовных школ при мечетях.

К 1890-му году, за двадцать пять лет русского владычества, рядом со старым, азиатским городом вырос новый, европейский, с широкими шассированными улицами и хорошим освещением; значительно была благоустроена и старая часть города. Были открыты муж: ская и женская гимназии, учительская семинария, реальное и коммерческое училища, две прогимназии, ремесленное училище, четыре городских училища, четыре смешанных русско-туземных училища и готовился к открытию кадетский корпус. Было выстроено семь церквей и две мечети и основан женский монастырь.

Издавались три газеты, причем одна из них на тюркском языке; существовали и деятельно работали отделы Императорского географического общества, Императорского технического общества, Общества поощрения сельского хозяйства, Археологическая секция и общества благотворительное, музыкальное и скаковое. Была выстроена и прекрасно оборудована астрономическая обсерватория, открыты городской музей и публичная библиотека, летний и зимний театры, больница, санатория, военное и общественное собрания и два городских сада. Существовали четыре крупных банка и отделения множества торговых и транспортный
фирм; фабрично-заводская промышленность увеличилась во много раз и годовой торговый оборот Ташкента в 1890-м году достиг сорока миллионов рублей.

Может быть, для превращения Ташкента во вполне современный, образцовый город этого было недостаточно и какой-нибудь недобросовестный хулитель России, умалчивая о всем сделанном, закричит: "помилуйте, в городе за четверть века даже не удосужились провести канализацию!“ Но мог ли Ташкент, — один из самых молодых сыновей, — требовать от своей многодетной Матери больше того, что она ему за такой короткий срок дала, и обвинить ее в пренебрежении?

Думаю, что нет. И это лучше всего подтверждается тем, что никакой сепаратизм туркестанцам и на ум не шел.

ИЗ НАШЕГО ПРОШЛОГО. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ.М. КАРАТЕЕВ, БУЭНОС АЙРЕС, 1968, сс. 249-253