Только что прошли те дни, когда наши враги, которых никто другой, как покойный президент Франции Раймонд Поанкаре, с предельной и исчерпывающей точностью определил, как "одержимых бандитов", - справляли свой ежегодный праздник… Это праздник их победы сперва над Россией и русским народом, а после второй мировой войны и над целым рядом других стран и других народов. Русский народ теперь тесно связан с этими народами общим братством в страданиях и союзом общей борьбы. Но если "там" люди принуждаются властью "праздновать" свою беду и горе, то мы - эмигранты, находясь на свободе, свободе, которая ОБЯЗЫВАЕТ, сосредоточиваем свои мысли и свою волю в эти черные, ноябрьские дни на непримиримости к предельному, неописуемому и необозримому злу.

 

Непримиримость к той идеологии, строю и режиму, который господству¬ет на нашей родине и состояние эмиграции в сущности синонимы. Непримиримость дает нам права и возлагает на нас обязанности. Они тесно переплетены и неразрывно между собой связаны. Право, которое она и только она дает - есть священное право убежища. Правом убежища в сущности может пользоваться только тот, кто не приемлет того, что творится у него на ро¬дине. Сколь скоро он с этим примиряется - он теряет свое право - убежища. Тот, кто находит, что "там" все прекрасно"- этого права не имеет. Его место - "там". Эти положения, совершенно бесспорные и юридически, и по¬литически, и морально - надо и продумать и себе уяснить.

Но непримиримость не только требует, но и влечет нас к действенно¬сти. Одной "негативной11- мало. Мы не только ушли/ заграницу/ от зла, но мы пришли сюда для борьбы со злом.

Есть тысяча оснований для нашей непримиримости. Прежде всего, конечно, основания идеологические. Но для огромного большинства эмигрантов главным основанием является нравственное негодование. Люди не могут и не должны мириться со всем тем, что ежечасно творит безжалостная власть над их братьями и сестрами. И говоря об этом, не надо описывать всех их злодеяний. Если верно, что " в капле воды весь мир отражается", то и в одной, из миллионов других, слезинке невинного отражается весь мир коммунизма. Надо лишь пристально в эту слезинку вглядеться и напряженно бороться с тем страшным законом, который можно определить, как "закон привычки ко злу". Наши враги чрезвычайно умело и систематично все время увеличивая "порции" своей наглости, приучают мир ко злу. И эта их система имеет успех. Люди перестают удивляться и негодование их, увы, притупляется... Но не является ли наша непримиримость лишь некоторым, чисто словесным, обозначением каких - то принципиальных позиций, совершенно законных, но не имеющих конкретного значения и последствий? Ничем не обольщаясь, ибо нет ничего опаснее, как преувеличивать свои силы, мы должны, однако, знать, что мы сильны, в чем наша сила и чего больше всего боятся наши враги. Они не боятся того оружия, на которое они могут ответить таким же контр-оружием; на танки - танками, на аэропланы - аэропланами, на атомные бомбы - бомбами. Но они больше всего боятся того, чего у них нет и быть не может, они боятся света, света правды. О нем первый, уходя в кубанские степи, перед Первым Кубанским Походом, еще в 1918 году, го¬ворил основатель Добровольческой Армии, незабвенный генерал Алексеев. Когда сквозь щели в "железном занавесе" проникает этот свет, то люди тьмы, ничего ему противопоставить не могут. Они лишь злобно корчатся от него. И боятся они этого света прежде всего, если он исходит не только от людей говорящих на языке тех, кого они угнетают, но и имеющих одно с ними сердце. Если бы это было иначе, то враги не скрывали бы от подвластных того, что мы - эмигранты говорим и пишем. Если мы не страшны, а они всесильны, то почему они не только скрывают то, что мы говорим, но когда решаются на это, то беспросветно лгут?!

Мы должны знать и чувствовать свою силу, знать и та, в чем она заключается. Она в свете нашей правды» Это наше сильнейшее оружие и мы должны крепко держать его в своих руках,

 

Источник: Доброволец №11 1953 год