Из интервью с вице-премьером Донецкой народной республики (ДНР) Андреем Пургиным
У нас партизанская война наоборот. В Великую Отечественную партизаны были за городом, а немцы — в городе. А сейчас в городах мы сидим. А вообще линия фронта — ртутная штука. Сегодня было ваше, стало наше. Идет обыкновенная гражданская война. Украина поставила крест на этой территории, ей люди здесь не нужны, поэтому она бомбит, не считаясь ни с чем. Самое непереступаемое — это кровь. Это еще три месяца назад можно было болтать о федерализме, а теперь компромисс невозможен. Как минимум, 10—15 лет мы не сможем жить в одном доме.
- Сколько вообще погибло людей за эти три месяца?
- Во многих местах, где идут боевые действия, нет моргов, интернета, связи. Сидит местная тетушка и выписывает справку о смерти. Она эту справку никуда передать не может. Вот когда мы все подсчитаем и составим списки погибших, то сами охренеем. Плюс ямы. Почему у украинской армии официально мало потерь? Потому что в первом ряду у них идут наемники. Это ребята в черных одеждах, без документов и нашивок, под кличками «слон», «медведь», «тигр». Когда они гибнут, их просто обливают керосином, сжигают и закапывают. Эти люди нигде не числятся, они не существуют. Пока есть наемники, Украина спит спокойно. Потому что количество гробов туда идет маленькое.
- Где вы берете оружие?
- Отжимаем везде, где можно, даже у лесников. Был у нас анекдотичный случай: когда наш Леня Баранов зашел в хранилище «Ощад-банка» (что-то вроде вашего Сбербанка), разоружил охрану, развернулся и ушел, ни копейки не взяв. Я думаю, он войдет в историю, как уникальный грабитель. Регион вооружается. Нужны танки. Есть старые танки, из которых стрелять нельзя. Если за дулом не ухаживали, то это просто старая железяка, которая жрет много топлива. Надо дуло менять. Ну, ничего, сейчас и танки появились. Я даже оплачивал счета по шитью формы для танкистов.
