Американскій земной рай

С. Троекуровъ

Съ легкой руки Америки пацифизмъ сталъ нынѣ однимъ изъ главнѣйшихъ членовъ дипломатическаго и вообще политическаго символа вѣры нашихъ дней. Проблема разоруженія стоить въ центрѣ того, о чемъ говорятъ. Она заполняетъ собою весь спектръ вопросовъ международной жизни. Мудрость нашего времени властно утверждаетъ первенство интересовъ мира предъ всякими иными. И столь же самодержавно утверждается мысль, что для того, чтобы сдѣлать народы миролюбивыми и сговорчивыми, надо разоружить, надо обезоружить ихъ.

Это движеніе мысли вошло, несомнѣнно, въ плоть и кровь — при дѣятельномъ сочувствіи, даже подъ сильнѣйшимъ воздѣйствіемъ Америки. Началось со знаменитыхъ Четырнадцати Пунктовъ Вильсона, и съ тѣхъ поръ неуклонно продолжатся это американское давленіе на идеологическую жизнь міра… Правда, это нисколько не помѣшало самой Америкѣ одновременно удвоить, утроить, даже учетверить свой военно-морской бюджетъ. Но что хорошо для разумной и пацифистской Америки — таково американское разсужденіе — то плохо для безразсудной и воинственной Европы. Американскія вооруженія никому не вредятъ и никому не грозятъ. Для остального же міра вооруженія — опасная игрушка; поэтому его и слѣдуетъ разоружить.

Можно думать, что весь этотъ ходъ мысли, да и вся вообще эволюція современнаго пацифизма, приведутъ «будущаго историка» въ сильное недоумѣніе. Ибо если есть на свѣтѣ держава, выростившая — и какъ разъ за послѣдніе полвѣка роста пацифистскихъ идей — чистѣйшую культуру «имперіализма», т. е. того, въ чемъ упрекаетъ демократическая Америка старую Европу, то эта держава есть именно Америка, на нашихъ глазахъ прибравшая къ рукамъ колоніальную имперію Испаніи и обезпечившая развитіе своего военнаго флота до размѣровъ британскаго. Передъ имперіалистическими тенденціями Америки, несомнѣнно, блѣднѣютъ таковыя же другихъ странъ, какъ по широтѣ своего размаха, такъ и по полнотѣ и радикализму своего осуществленія…

Америка въ ваши дни вступила, въ сущности, на путь древняго Рима. И всего курьезнѣе именно то, что она вступила на его путь не только въ смыслѣ имперіалистическихъ своихъ осуществленій, но и въ смыслѣ проповѣди пацифистскихъ идей… Вѣдь и Римъ былъ, въ эпоху своего мірового распространенія, величайшимъ пацифистомъ. Онъ запрещалъ слабымъ своимъ сосѣдямъ имѣть флотъ, строить крѣпости и вооружать слоновъ (тогдашніе танки). Запрещалъ, разумѣется, въ интересахъ мира, т. е. своей гегемоніи.

«Римская» роль современной Америки будетъ, надо полагать, представлена «будущими историками» достаточно выпукло… Но есть у современнаго пацифизма и другая, чисто идеологическая, сторона, которая какъ нельзя болѣе содѣйствуетъ успѣхамъ практическаго имперіализма- пацифизма Америки. Ему служитъ вся гуманитарная фразеологія нашихъ дней, упирающаяся своими корнями въ мечтательныя построенія Жанъ-Жака Руссо. Руссо, какъ извѣстно, мечталъ о «возвращеніи къ природѣ». По его воззрѣніямъ, человѣкъ по природѣ своей добръ, и лишь «цивилизація» портитъ его. А въ «цивилизацію» входятъ и вооруженія. Вотъ зародышъ современнаго пацифизма, и нельзя сомнѣваться, что, будь Руссо живъ въ наши дни, онъ всею силою своей умственной страстности поддержалъ бы идеологію и фразеологію американскаго пацифизма.

Но вотъ что любопытно. Пацифизмъ оказывается и въ нѣкоемъ иномъ смыслѣ «американскимъ изобрѣтеніемъ». Можно думать, что и сама философія Руссо сложилась въ свое время не безъ вліяній, шедшихъ изъ Америки, по крайней мѣрѣ, такъ или иначе связанныхъ съ Америкой… Такъ, г. Сенъ-Кристо собралъ (въ послѣдней книжкѣ журнала «Ла Круасадъ») весьма любопытныя данныя, по которымъ подлиннымъ отцомъ идеологическаго пацифизма (и вообще руссоизма) оказывается не кто иной, какъ Колумбъ.

Впрочемъ, уже авторъ интересной книги о Колумбѣ, Маріусъ Андрэ, пришелъ къ заключенію, что «природнаго человѣка», отъ природы добраго, миролюбиваго и надѣленнаго всѣми добродѣтелями, изобрѣлъ именно Колумбъ. И этотъ выводъ подтверждается записями показаній Христофора Колумба и его сына Фердинанда, составленными Петромъ Ангіера и Ласъ-Казасомъ.

Уже съ самаго начала своего открытія Америки Колумбъ намѣчаетъ черты «природнаго», т. е. дикаго, человѣка, произведшія сильное впечатлѣніе на его современниковъ и послѣдующія поколѣнія. «Дикари» Колумба пребываютъ въ состояніи райской невинности и ходятъ голыми. Они красивы, прекрасно сложены, привѣтливы, наивны, природно добры, готовы отдать все, что имѣютъ. Они не знаютъ употребленія желѣза, не знаютъ, что такое войны и не имѣютъ никакого оружія. Какъ видно, въ этомъ показаніи Колумба уже заключенъ и нѣкоторый выводъ: человѣкъ природно добръ; его развращаютъ лишь цивилизація, общественныя учрежденія… И этотъ выводъ подтверждается другими, отмѣченными Колумбомъ, чертами… «Когда душа покидаетъ тѣло, возвѣщаетъ ему (по записи Ангіера) одинъ старикъ-дикарь, передъ нею открываются двѣ дороги. Одна изъ нихъ мрачная и тяжелая: это — путь враговъ и тирановъ рода человѣческаго. Другая дорога — путь райскаго блаженства. Это путь тѣхъ, кто въ жизни любилъ миръ и не нарушалъ мирной жизни ближнихъ».

И вотъ еще отмѣчаемая Колумбомъ черта. «Земля у нихъ (дикарей, природныхъ людей) — общее достояніе, подобно солнцу и водѣ. У нихъ нѣтъ моего и твоего, источниковъ всѣхъ золь. У нихъ нѣтъ ни стѣнъ, ни оградъ. Они живутъ въ садахъ, открытыхъ для всѣхъ. Живутъ безъ законовъ, безъ судей, они поступаютъ природно по справедливости»… Такъ то къ Колумбу восходитъ генеалогія не только антимилитаризма и пацифизма, но и коммунизма и даже анархизма. Вся философія Руссо (а также и доктрина Маркса) есть лишь дальнѣйшее развитіе первоначальнаго колумбовскаго эскиза. Такъ, фразы Колумба о «тиранахъ» звучатъ уже совсѣмъ въ стилѣ XѴIII вѣка. Но внимательно вслушиваясь въ его описательныя вѣщанія, можно въ нихъ уже увидать и загрунтовку будущихъ «разоруженія» и «самоопредѣленія народовъ» президента Вильсона… Впрочемъ, какъ показываетъ г. С. Кристо, политика à la Вильсонъ была уже примѣнена въ Америкѣ вскорѣ послѣ Колумба, а именно демагогическими монахами, признававшими лишь одинъ видъ оружія: Распятіе… Политика эта привела къ чрезвычайно плохи мъ рез ул ьтлтамъ…

Многое, конечно, очень неладно въ картинѣ Колумба. «Природный человѣкъ» — совершенное существо. Но вотъ, оказывается, на нѣкоторыхъ изъ Антильскихъ острововъ (въ дѣйствительности — въ огромнѣйшемъ ихъ большинствѣ) встрѣчаются существа и менѣе совершенныя. Существа блаженныхъ острововъ не знаютъ, что такое оружіе. Но вотъ на лицахъ ихъ и тѣлѣ есть слѣды ранъ, причиненныхъ этимъ, будто бы неизвѣстнымъ. оружіемъ. Оказывается, что среди райскихъ острововъ есть и населенные весьма воинственными племенами, живущими разбоемъ и уводящими въ рабство жителей сосѣднихъ «мирныхъ» острововъ. Болѣе того: немало среди этихъ острововъ и такихъ, которые населены людоѣдами… Колумбъ обо всемъ этомъ не любитъ говорить. Онъ какъ бы не замѣчаетъ. не хочетъ замѣчать этихъ темныхъ сторонъ «природнаго человѣка». Но потрясающія черты этихъ темныхъ сторонъ, прежде всего кошмарныя подробности быта и набѣговъ людоѣдовъ, находятся въ показаніяхъ его сына Фердинанда.

Для правильной оцѣнки общаго отношенія Колумба къ открытому имъ «земному раю», надо помнить слѣдующее. Онъ отнюдь не былъ передовымъ человѣкомъ своего времени. Напротивъ, онъ былъ человѣкомъ отсталымъ, чрезвычайно суевѣрнымъ и глубоко невѣжественнымъ. Въ сущности, онъ не зналъ, когда пускался въ путь — что онъ ѣдетъ открывать. Болѣе того: даже «открывъ» Америку (т. е. Антильскіе острова) — онъ не зналъ, что, собственно говоря, онъ открылъ… Дѣло въ томъ, что по воззрѣніямъ, широко распространеннымъ въ средніе вѣка, Антилы и были какъ разъ мѣстомъ библейскаго земного рая. Этою мыслью полна и Книга Чудесъ Мандевеля, съ которою не разставался — и до и послѣ открытія Америки — Колумбъ. Поэтому то и является въ высшей степени вѣроятнымъ предположеніе, что самъ онъ былъ убѣжденъ, что открылъ именно земной рай, о которомъ разсказываетъ Библія.

Но это убѣжденіе не могло не наложить особый отпечатокъ на всѣ его показанія объ Антилахъ, не могло даже не отразиться на его тамошнихъ воспріятіяхъ, не могло не исказить извѣстнымъ образомъ само его зрѣніе. Тѣмъ болѣе, что первое впечатлѣніе — сильнѣйшее. А вышло такъ, что Колумбъ раньше всего попалъ на островъ Гванагани (Санъ Сальвадоръ), т. е. къ добрымъ дикарямъ. Дѣло въ томъ, чnо картина Колумба вовсе не вся — съ начала и до конца — преднамѣренно искажена. Многія ея черты — это касается особенно Гванагани — повидимому, вполнѣ реальны. Туземцы этого и нѣкоторыхъ сосѣднихъ острововъ были дѣйствительно существами безобидными и вполнѣ «пацифистами» и «непротивленцами». Это то и послужило причиною того, что ихъ во множествѣ уводили въ рабство и съѣдали людоѣды другихъ острововъ. Но въ томъ то и вопросъ: дѣйствительно ли были жители Гванагани — «природными», т. е. примитивными, «неиспорченными цивилизаціей», людьми?

Судя по показаніямъ Фердинанда Колумба, можно думать, что они какъ разъ и не были такими. Они, повидимому, принадлежали къ расѣ ослабленной, безвольной и съ притупленными инстинктами, физически вырождающейся, изнуренной наслѣдственными болѣзнями. Эти «люди природы» были, въ дѣйствительности, «концомъ расы», умирающими людьми…

С. Троекуровъ.
Возрожденіе, № 2580, 25 іюня 1932.