Последнее декабрьское 2012 года заседание архиерейского собора РПЦЗ-МП под председательством митр. Илариона (Капрала) при участии архиеп.Марка (Арндта), архиеп.Кирилла (Дмитриева), архиеп.Юстиниана (Овчинникова) из МП-РПЦ, архиеп. Гавриила (Чемодакова), еп.еп. Петра (Лукьянова), Георгия (Шэфера) и Джерома (Шо) закончилось новым предательством традиций исконней Зарубежной Церкви.
При обсуждении, как им праздновать 400-летие воцарения династии Романовых на русском престоле, собравшиеся «архипастыри» решили и постановили изменить принятую еще в 1981 году формулировку величания святомучеников Государя Николая Александровича, Его Супруги Александры Феодоровны, Их детей Царевича Алексея Николаевича, Великих княжен Ольги, Татьяны, Марии и Анастасии.
Накануне празднования нами 1000 летнего юбилея Крещения Руси, своевременно вкратце коснуться и зарождения в России монархического идеала. Как писал А.В.Карташев: «Византийские понятия о богоустановленности власти государственной были восприняты Русью. Эта грандиозная, всемирно историческая схема или священная историософия, ведущая начало из Библии, рассматривала служение православного народа как служение входящее в план божественного мироправления.
Православные императоры «василевсы» были для греков, а затем и для остальных православных государств, наследниками царства Ромейского, перешедшего от Первого Рима ко Второму (Византии). Император был для них царем этого единого и единственного во вселенной царства канонически полномочным попечителем Церкви, защитником правых догматов и всякого благочестия.
Когда же в 1453 году пала Византия, это было истолковано, как Божий суд над Вторым Римом и мистическим центром мира стала Москва—Третий Рим, и последний. Оттуда родилось и великодержавное самосознание Русского народа, осмыслилась его вечная миссия. Верная Православию русская держава, еще окончательно не сбросившая с себя ига Орды, стала внутренне великой».
Все учение его о мнимой богоустановленности советской власти и о необходимости подчинения ей за совесть - построено на неправде и ведет к величайшему соблазну.
Рождественское послание Митрополита Агафангела, Первоиерарха Русской Православной Церкви Заграницей Дорогие архипастыри и пастыри, монашествующие и миряне! Как это было и в прежние годы, Господь явил Свою милость и попустил нам, грешникам, вновь радоваться Его чудному по плоти Рождеству! Каждый год Он являет падшему миру образ несравненной ни с чем чистоты, которой преисполнен этот Праздник. […]
Приближается великий праздник Рождества Христова. В большом городе предпраздничная суета и оживление. Магазины блещут своими нарядными витринами, на улицах продают елки. Все забито автомобилями, на тротуарах не пройти. Все спешат с пакетами, коробками, кульками. В магазинах толкотня.
Во многих домах уже горят убранные елки, под которыми лежат груды подарков. У людей веселые, праздничные лица. Теплынь, голубое безоблачное небо. Тропики. Окружающая обстановка отражается на настроении, невольно и сам начинаешь чувствовать приближение великого Праздника.
Но, как всегда, все думы, все мысли, все чувства несутся к прошлому... Там, далеко в России, снег, метель, мороз. Все бело, бело кругом. Все запорошила, укутала белым саваном матушка-зима, а помог ей креп¬кий русский Мороз. Спит земля под снежным одеянием. Вся Русь необъятная, Русь великая, беспредельная — вся в снегу...
Публикуем редакционную статью, посвящённую Рождеству Христову 1977-78 года из журнала русских борцов с коммунистическим игом "Наши вести". Высказанные в ней мысли не потеряли своей значимости, а, по нашему мнению, стали более актуальными в настоящее время.
Новое тысячелетие началось с прихода к власти нового Правительства в России, с новыми перспективами и новыми акцентами на прошлом, настоящем и будущем. С идеологией, требующей унаследовать и объединить в одно новое целое такие разнообразные традиции российской и советской, и постсоветской истории как православие, сталинизм и демократию. Поощренные этим обстоятельством, некоторые общественные миссионеры Церкви начали говорить о "новых формах государственно-церковных отношений", и даже о потенциальной "симфонии" между Церковью и Государством. Цель этой статьи состоит в том, чтобы исследовать, в пределах контекста двадцатого века российской истории: верна ли подобная логика, и обоснованы ли подобные смелые утверждения.
Последнее декабрьское 2012 года заседание архиерейского собора РПЦЗ-МП под председательством митр. Илариона (Капрала) при участии архиеп.Марка (Арндта), архиеп.Кирилла (Дмитриева), архиеп.Юстиниана (Овчинникова) из МП-РПЦ, архиеп. Гавриила (Чемодакова), еп.еп. Петра (Лукьянова), Георгия (Шэфера) и Джерома (Шо) закончилось новым предательством традиций исконней Зарубежной Церкви.
Накануне празднования нами 1000 летнего юбилея Крещения Руси, своевременно вкратце коснуться и зарождения в России монархического идеала. Как писал А.В.Карташев: «Византийские понятия о богоустановленности власти государственной были восприняты Русью. Эта грандиозная, всемирно историческая схема или священная историософия, ведущая начало из Библии, рассматривала служение православного народа как служение входящее в план божественного мироправления.
Приближается великий праздник Рождества Христова. В большом городе предпраздничная суета и оживление. Магазины блещут своими нарядными витринами, на улицах продают елки. Все забито автомобилями, на тротуарах не пройти. Все спешат с пакетами, коробками, кульками. В магазинах толкотня.
Статья взята из №358 за 1976 г.заграничного русского журнала "Наши
Новое тысячелетие началось с прихода к власти нового Правительства в России, с новыми перспективами и новыми акцентами на прошлом, настоящем и будущем. С идеологией, требующей унаследовать и объединить в одно новое целое такие разнообразные традиции российской и советской, и постсоветской истории как православие, сталинизм и демократию. Поощренные этим обстоятельством, некоторые общественные миссионеры Церкви начали говорить о "новых формах государственно-церковных отношений", и даже о потенциальной "симфонии" между Церковью и Государством. Цель этой статьи состоит в том, чтобы исследовать, в пределах контекста двадцатого века российской истории: верна ли подобная логика, и обоснованы ли подобные смелые утверждения. 